Продавщица с улыбкой рассказывала: на это белоснежное покрывало ушла не одна сотня песцовых шкурок. 'Это лисицы', - с расстановкой пояснила она по-английски, когда я, думая об убитых зверьках, забыл улыбнуться в ответ. Это покрывало - один из многих сотен предметов, выставленных на первой в Москве 'ярмарке миллионеров': здесь, как в гигантской витрине, вы увидите все, что может купить в путинской России 'человек при деньгах'. Организаторы утверждают, что ярмарка, для которой они почему-то выбрали самое неподходящее место - унылую, застроенную безликими 'коробками' окраину Москвы - свидетельствует о том, что Россия по-настоящему 'преуспевает'. Впрочем, больше всего меня удивило, как мало изменились за последние годы вкусы богатых россиян. Похоже, они по-прежнему изо всех сил стараются выставить свое богатство напоказ, чтобы все видели, с кем имеют дело. Возле одного стенда я обнаружил молодую пантеру на цепи - 'живую рекламу' для стальных чемоданов, а изготовители садового бассейна с гидромассажем решили привлечь внимание посетителей, запустив туда 'стайку' скудно одетых блондинок.

Согласно публикации журнала 'Forbes', в 2004 году российская столица стала городом, где проживает больше всего мультимиллионеров. Вовсе не 'перестройка' - хотя это и утверждают в учебниках истории - произвела революцию в обыденной жизни самых привилегированных граждан России - москвичей. Для них настоящие перемены начались с наступлением XXI-го века, когда к политическим реформам добавился экономический рост, толчком к которому послужили громадные запасы нефти. В последние годы этот рост усилился еще больше, благодаря взлетевшим ценам на черное золото. Будь снег долгой российской зимы песчаными дюнами, многие перепутали бы почти тысячелетнюю Москву с каким-нибудь из эмиратов Персидского залива. Подобно им российская столица из скучного бетонного города превратилась в хаотичный оазис для быстрых денег, идеальный для того, чтобы произвести впечатление на туристов и почти доступный для немногочисленного среднего класса. Но, как это и бывает в пустыне, до источника добираются лишь самые решительные. Те, и их уже не мало, кто, несмотря на все трудности наших дней, согласились на правила игры, устанавливаемые привлекательностью нефти и всего того, что с нею связано.

МОСКВА - Дверь ресторана Эмилии Суптель (Emilie Souptel) всегда заперта. Хозяйка впускает посетителей, только предварительно изучив их через тюлевую занавеску и убедившись, что они не вызывают у нее чувство страха. Внутреннее убранство ресторана, который называется 'Станиславского, 2', его портьеры, картины, абажуры с бахромой, а также живая классическая музыка являют собой уютный уголок старой России. Снаружи на ресторан отовсюду наступает новая агрессивная Москва - город застройщиков с хорошими связями. Они уничтожают старые здания, как, например, то, в котором расположен ресторан, прибегая к насилию или поджогам, если подкуп или махинации с законом не помогают. Сейчас опасность нависла и над рестораном. Поэтому, когда ночью возле двери ресторана слышны громкие голоса, тридцативосьмилетняя Эмили и ее мать Розалия Кородзиевская (Rosalie Korodzievskaya) и две их собаки начинают внимательно прислушиваться. За последние два года застройщики снесли огромное количество зданий в центре Москвы, во многом лишив души этот спокойный город с причудливо извивающимися улицами.

Сегодня над дверями многих московских магазинов красуется гордая надпись: 'Мы открылись!' Действительно, стремительная и динамичная российская столица настежь распахнула двери для бизнеса, а ее жителей с точки зрения 'открытости' не сравнишь с 'зажатыми' советскими гражданами из недавнего прошлого, которые предусмотрительно старались не афишировать свои дела. Через 15 лет после крушения коммунизма в Москве по-прежнему ощущается 'капиталистическая лихорадка'. Те, кому удается разбогатеть, наслаждаются 'сладкой жизнью'. Они ни в чем не знают удержу: ни в путешествиях, ни в шоппинге, ни в работе, ни в развлечениях. По вечерам их джипы и 'Хаммеры' выстраиваются в очередь на парковках у модных кафе и клубов. Естественно, в стране с такой мощной литературной традицией необузданные, а порой и жестокие нравы новых 'хозяев жизни' не могли не найти своих летописцев - кстати, некоторые и этот факт рассматривают как свидетельство новообретенной российской 'открытости'.

Российские богачи расхватывают шикарную одежду от известных модельеров. Может быть, именно они спасут британскую модную индустрию? Одна из вещей, которую сразу же замечает человек, впервые прибывший в Москву - грязь. Она буквально вездесуща - налипает на борта автомобилей, проникает в щели брусчатки, ложится тонким налетом на окна домов. Это не черная копоть, как в Париже и Лондоне, и не сор, который разносит ветер по нью-йоркским улицам: это настоящая сельская грязь, бурая и зернистая, как древесная кора. В ЦУМе - новом универмаге 'европейского типа', который обустраивается в отремонтированном здании в центре города, никто не может объяснить, откуда эта грязь берется - ни Дэвид Уорд (David Ward), архитектор из Нью-Йорка, ни итальянец Витторио Радиче (Vittorio Radice), менеджер-гуру в сфере розничной торговли, которого наняли, чтобы придать новому магазину западный лоск, ни даже россиянка Алла Вербер, зам. директора по ассортименту - несмотря на то, что она живет в Москве с 1989 г.